По правде говоря - Екатерина Риз

- Добрый вечер, Вика, - поздоровалась со мной Елизавета Витальевна, единственная из всех. Даже сделала попытку улыбнуться. Я улыбнулась ей в ответ.

Роман Артурович удостоил меня короткого взгляда и тут же отвернулся, он, вообще, сегодня выглядел крайне недовольным. Можно было подумать, что он, как и Андрей, томится на данном мероприятии, но мне почему-то показалось, что недоволен он чем-то другим. Тем, что всерьёз занимает его мысли, он даже не смотрел по сторонам, будто ему было не интересно, что происходит. Светлана со мной тоже общаться не спешила, наверное, я её своим присутствием не радовала, а сегодня ей не хотелось огорчаться ни по какому, даже малейшему поводу. Поэтому она меня игнорировала. Я отсоветовала себе расстраиваться по этому поводу. Зато Гришка на меня уставился, потягивал шампанское из бокала, наверняка, далеко не первого по счёту. Затем сказал:

- Вика, кажется, всерьёз увлеклась твоим творчеством, дорогая. Не оторвёшь.

- Вике понравились панно, - неожиданно подтвердил Андрей. – В спальне стоит и смотрит. Сколько раз её за этим заставал.

Андрей на меня посмотрел, улыбнулся, якобы подбадривающе. И я поняла, что сказал он это специально, чтобы смягчить отношение Светланы ко мне, чтобы той польстить, да и его родители могли бы проникнуться. И я, наверное, должна была бы сейчас начать горячо заверять всех, что я в восторге, и Света большой талант. Ну, может, не талант, но, по крайней мере, молодец. Но я промолчала, не нашла в себе сил соврать, притвориться, даже слова произнести, чтобы поддержать тему. Я почему-то уставилась в улыбающееся Гришкино лицо.

- А кто на этих фотографиях? – спросила я, глядя почему-то не на художника и создателя, а на её мужа.

- На фотографиях? – переспросил Григорий. Плечами пожал, взглянул на жену. – Понятия не имею.

- Там много людей. Близких и незнакомых, - ответила за невестку Елизавета Витальевна. Глянула на неё. – Правда, дорогая?

Света кивнула. Она-то прекрасно знала, что я уже задавала ей этот вопрос, и поднимать эту тему снова, в присутствии всех, было странно. Но я не удержалась от вопроса.

- Вика, ты спроси о том, что хочешь знать, - вдруг посоветовал мне Роман Артурович. Повернулся ко мне и взглянул с вызовом. Даже рукой, в которой держал бокал с коньяком, указал на стену с панно. – Конкретно что тебя так интересует?

Мы смотрели с ним друг другу в глаза. Между нами влез Андрей, видимо, уловил напряжение.

- Папа, Вике просто интересно.

Я же указала на название, что значилось на указателе, прикрепленном к стене.

- Я, может, не слишком разбираюсь в искусстве, не понимаю замысла автора, но здесь значится: «Ненависть». И столько фрагментов, совершенно разных. Мне просто любопытно.

Елизавета Витальевна, после моих слов, тоже принялась вглядываться в панно. Её взгляд скользил по обрывкам снимков, кажется, она впервые так внимательно их изучала.

- Действительно, немного странно, - проговорила она. – Света, разве в верхнем углу не фотографии с вашей с Гришей свадьбы?

Все уставились на панно. А я смотрела на Светлану. Её лицо застыло, буквально превратилось в маску, а все остальные вдруг в один момент потеряли к панно всякий интерес, зашевелились, больше было похоже на то, что засуетились, а Андрей рядом со мной проговорил:

- Зачем, вообще, это было выставлять напоказ? – Это обвинение явно относилось напрямую к Светлане, а та в ответ огрызнулась.

- Как хочу, так и делаю. Мой психолог говорит, что нужно уничтожать в себе все обидные воспоминания.

- К чертям твоего психолога, - едва различимо рыкнул на неё Андрей, но на него тут же шикнула Елизавета Витальевна, да и Григорий зыркнул на старшего брата с предостережением. От него я подобное впервые видела. Кажется, я, вообще, впервые видела Гришку серьёзным.

- Когда вся эта дребедень закончится? – неожиданно поинтересовался Роман Артурович, будто, не обращая внимания на взволнованное шиканье родственников. – Я могу уже идти?

Света вначале обиженно поджала губы, затем всё же всхлипнула. Негромко и очень неловко. А свекру сказала:

- Конечно, Роман Артурович, вы можете идти. Я никого не держу.

Елизавета Витальевна тут же взяла расстроенную невестку за руку, а на мужа кинула красноречивый взгляд через плечо.

- Дорогая, он, конечно, останется. Не выдумывай. Просто все перенервничали.

Ещё несколько минут назад мы с Андреем тоже собирались уйти, но после такого, свои желания пришлось приберечь.

- Ох уж эти творческие личности, - пробормотал Андрей себе под нос, отступая к стене, хотя бы на несколько шагов быть подальше от родственников. – Психолог у неё!..

- А что случилось на свадьбе? – поинтересовалась я у него.

- На свадьбе?

- Из-за чего Света так ненавидит воспоминания о ней?

Андрей заметно замялся. Даже взгляд в сторону отвёл и поморщился.

- Да так… Случился небольшой инцидент. Никто не любит об этом вспоминать.

- Так не любит, что твоя невестка кромсает фотографии себя, мужа и всех гостей. Я правильно понимаю? И всех ненавидит.

Андрей нахмурился и устремил недовольный взгляд мне в лицо.

- Вика, оставь эту тему. Что ты к ней пристала?

- К кому?

- К Светке. Пусть кромсает, что хочет. Если ей так легче живётся.

- Что значит – что хочет?

Андрей взял меня за локоть.

- Давай всё-таки уедем. Этот вечер перестаёт быть скучным, а перерастает в один большой конфуз. А ты перестань утирать слёзы, - сказал он Свете. – Люди смотрят. Хотела выставку, вот иди и выставляй, себя счастливую напоказ.

- Перестань командовать моей женой, - попросил его Гришка. – Со своими бабами разбирайся.

- Замолчите оба, - шикнула на них Елизавета Витальевна.

- К тому же, к конфузам в нашем семействе не привыкать, - хмыкнул Григорий за плечом матери. – Как затеем что-то массовое и людное, так всегда оконфузимся. Особенно, свадьбы любим, по ходу.

Елизавета Витальевна нетерпеливо отмахнулась от младшего сына, а нам с Андреем сказала:

- Вы хотите уехать? Уезжайте. Нечего привлекать внимание.

Выставочный зал мы с Андреем покинули, так ни с кем толком и не попрощавшись. Он оставил меня ненадолго в холле в одиночестве, отправился за машиной. А я осталась стоять у широкого окна, обхватила себя руками за плечи. Думала о том, что отдала бы всё, что угодно, чтобы не приходить сюда этим вечером. Панно на стене, уже второе с фотографиями моей сестры, точнее, с их обрывками, не давало мне покоя. Я понимаю, если Света повторяется с лицами любимых и дорогих ей людей, но причём здесь моя сестра? Да ещё на экспонате с веским названием «Ненависть»?